Дельтаклуб «Альтаир» - За месяц до взрослого Хаджа (Планерское 1999)

Дельтаклуб «Альтаир» : Посиделки : Непутёвые заметки

За месяц до взрослого Хаджа

Пьеса в семи эпизодах

Напечатано в «НДВ», № 65, сентябрь 1999 г.

Описание сборов клуба КПИ «Альтаир», имевших быть на Горе Клементьева в августе 1999 года c лирическим отступлением и выдержками из журнала хронометража.

Действующие лица:

Юра Примак - начальник клуба КПИ, в быту скромен, рассудителен и не болтлив.
Люда Гунько «Рыжая» - летописец клуба, чайник со стажем.
Володя Марчук - счастливый обладатель гравицапы и ва-аще...
Юля Бурлаченко - начинающая Лягушка-путешественница, второе «я» Олега Матвеева.
Олег Матвеев «Матвеич» - пилот с некоторым опытом и второе «я» Юли Бурлаченко.
Саня Харин - имеет на счету сбитого собрата, поэтому предпочитает полеты «соло».
Пашка Якимчук «Дитятко» - недавно оперившийся чайник, соответственно летать любит и хочет.
Игорь Чулков «Хиппи патлатое» - достойный пользователь «Спорта - 5», характер выдержанный, стойкий, увлекается охотой на парапланеристов.
Вовка Гуничев «Аполлон Клементьевский» - бесстрашный чайник с хорошей реакцией.
Костя Сафьянов - воинствующий чайник.
Гриша Егошин - тихий чайник.
Андрей Коваленко - горячий «финский парень».
Игорь Комаров «Вжик» - no comment!
Ксюша Лященко «Ксеопатра Крымская» - лихая чайница, гроза «Утюгов», «Студентов» и барменов.
Аня - не менее лихая чайница из «Малой Еврейской Автономии» (Артем Терехин и компания).
Евгений Зозуля - начальник РДК, очень любит пилотов, особенно, если они живут в вагончиках и питаются в баре.
Михаил Гладышев - любит дельтапланеристов и не любит парапланеристов, независимо от места проживания и прочей ориентации.
Дядя Коля Наливайко - идеолог и активист Великого Хаджа.
Один - древнее дельтапланерное божество с магическими свойствами и капризным характером.
А также прочее постоянное и временное население горы Клементьева.

Эпизод первый

Южный дебют или Две версии одной посадки

Из журнала хронометража:

Юля: Мой первый полет на Юге. В 18:25 мы с Юрой и Олежкой вышли на старт. Ветер был около 5 м/с. Ушла с набором и по касательной обогнула пупырь слева от старта, поскольку косяк был восточный. В ложке быстренько выгребла 50 м, ходила восьмерками в потоках +0,5 и +1. Небольшая стайка парапланчиков висела ниже и восточней - ко мне в ложку они лететь боялись, и... правильно. Летать было гораздо приятней, чем в Ходосовке - меньше болтало и удержаться легче. Минут через 35 Олежка знаками показал мне, что пора на посадку. Я и сама уже об этом подумывала, хотелось только высоты чуть-чуть набрать. Не смотря на это, я послушно сделала галс на запад с намерением сесть поближе к старту, в котором потеряла всю высоту. Кое-как добравшись до ложки, я набрала метров 25, и совершила довольно аккуратную посадку со сносом на восток и грациозным разворотом на юг.

Олег: Гм-м-м. Стартовал я, поболтался минут 10, увидел, что погода дохнет и сел. А Юлька летает. Потрепался на старте с черниговцами, к тому времени ветер совсем с востока закосил. Решил напомнить Юльке, что в нашем деле главное - вовремя смыться. Пошел в ложку, а у нее там уже высоты метров 25. Показываю знаками, мол, сносись в ложке на восток и садись. Вроде поняла, но после этого летит к старту, где сплошные минуса, теряет все, еле дотягивает до ложки и с высоты метров 20 чешет по ветру, т.е. на запад. «Твою…тудыть…поворачивай…,…,…!!!»- дружно крикнули мы с Пашкой. На высоте метра три, таки да, развернулась. Уфф-ф. Села!

Юля: В общем я жутко довольна полетом. Приятно было видеть, как за меня болели сидящие на земле, даже во время захода на посадку я слышала ободряющие возгласы Олежки с Пашкой.

Люда: С обсуждения этой посадки и началось для меня Планерское в этом году. Копья ломали тем более яростно, что практически никто из спорящих самой посадки не видел, поскольку именно в это время трясся в поезде. Таким образом, спор носил скорее теоретический характер и имел главной целью занять свободное время, которого было более чем достаточно ввиду полного отсутствия летной погоды. Еще подъезжая к Феодосии, мы удивлялись необычно веселому зеленому виду Крыма. Выгрузившись на горе, поняли и причину - шел дождь. Не стоило даже сомневаться в том, что идти он будет положенные три дня. Только и всего, что вместо обложного непрерывного катаклизма с горным ручьем, текущим по балке, последовала серия гроз строго по одной в день. В один из таких дней удалось даже облетаться - сверху вниз на Севере и не более того. Нужно было срочно что-то делать, чему и было посвящено «заседание» в баре на радость Зозуле, но совершенно без пользы для дела, ибо заказ погоды испортил чайник Костя. Он уже давно клевал носом за столом, а тут вдруг очнулся и бог знает зачем, попросил штиль. То ли в небесной канцелярии решили, что мы пропили последние мозги и все равно не способны будем летать, то ли просто не поняли, что нам нужно, но следующим утром на вопрос о погоде Юрка Примак ответил несколько туманно: «Очень хочется на море». Ну что ж, хочется - надо ехать, и трое из четырех имевшихся в наличии инструкторов отправились в Планерское с целью, во первых, макнуть свои бренные тела в самое синее в мире Черное море (что, кстати, входит в обязательную программу Хаджа) и, во вторых, запастись вином для строго научной ломки погоды (что, опять же, не противоречит духу и букве Хаджа). Научный подход включал два условия: ограничить количество выпитого и не давать Косте открывать рот. Утро следующего дня показало, что погоду заказали правильно.

Эпизод второй

Рабочий день в воздухе

Действующие лица:
Те же и все, что в состоянии взлететь.

Люда: Пока полусонная по поводу пасмурной погоды толпа продирала глаза и отказывалась верить тому, что вот так вот прямо с утра дует парящий север, стартовал Вовка Гуничев. Причина такой прыти, впрочем, вполне банальна: этот м-м... нехороший человек имеет скверную привычку оставлять аппарат собранным. Все остальные, не столь нахальные личности по окончании процесса судорожной сборки обнаружили, что наметился явный дефицит в 1 метр то ли ветра, то ли площади. Поскольку терпения дождаться, пока он исчезнет, у меня не хватило, то пришлось вспоминать мельчайшие подробности конфигурации северного склона, разглядывая их с предельно малой высоты. Сомнений в том, что сяду внизу у меня не было, но вдруг взбунтовавшееся самолюбие требовало хотя бы затянуть процесс агонии. Через полчаса после старта, к своему огромному удивлению, я все еще была в воздухе, и тут сжалившаяся погода добавила вожделенный метр в секунду по горизонтали, что не замедлило сказаться на моих координатах по вертикали. В свете таких подвигов все возможности утренней погоды показались исчерпанными, а обед - вполне заслуженным. К такому же мнению пришли и остальные. Из-за стола всех подняла кучевка, тихо и незаметно (если смотреть из балки ) образовавшаяся вместо утренней сплошной облачности. Новая вводная позволила открыть охоту за потоками, которые хоть не имели ничего против того, чтобы их ловили, но как-то быстро кончались. Зато имелась возможность вволю потренироваться в посадках наверху, смываясь при малейших признаках приближающейся кризы. Впрочем, некоторые особо «лосистые» висели по три часа без перерывов, если только можно назвать висением столь бурное и вполне бестолковое спирулирование. С толком или без толку, но редко встречавшиеся потоки, не кончающиеся на 250 м, увенчивались облаками, от которых доблестно удирал с 300 м радость и надежда наша Пашка Якимчук и сквозь космы которых слегка просматривался Юра Примак, выбравший все, что можно - 450 м.
Оскомину на Севере сбили, теперь хотелось Юга. А дул северо-запад - учлетам туда-сюда, а всем остальным тоскливо. Южная Шара заманивала исподволь. Сперва ветер стал западным, затем юго-западным, и на южном старте столпились люди и дельтапланы, усиленно нюхая воздух.
За что люблю Пашку, так это за вопросы, если они касаются полетов, а не общей теории относительности. Вот и сейчас, он опасливо поглядывает на выползающую из-за Коклюка темную массу - не гроза ли? Приходится напрячь изрядно покрытые плесенью мозги - нет, не гроза, максимум, что может такая бяка, это закрыть солнце и свести всю погоду к голому динамику. Так ведь так и произошло, аж самой противно, до чего умная стала. Надежное парило высотой в 200-250 м не было осквернено и малейшим намеком на потоки. Вытащив на свет древнюю байку о том, что пилот считается чайником пока не облетит планер, народ кинулся доказывать, что все они очень даже «ку». От нечего делать смоталась туда и я. Скучища смертная. Нет, это еще не Шара, требуется некоторая коррекция.

Эпизод третий

Эх, катались мы с тобой…

Действующие лица:
дельтапланы, парапланы, орлы, вороны, «Вильги» и планера.

Люда: Четыре литра вина на толпу оказались в самую тютельку. В результате имеем классическое развитие южной погоды: сперва дохловато и кривовато и несчастных полсотни метров над склоном, а в три часа включилась долина и стало некуда деваться от гнусной необходимости стартовать, да побыстрее, пока в канцелярии у Одина не придумали еще какую-то гадость. Ну, не 1000 м, а только 500 - 600 м, так ведь и не 200, и потоки натыканы везде, где только не лень, и по всей долине лазить можно. Правда, по мере того, как косяк менялся с западного на восточный, наборы стали как-то поменьше, да и народ потянулся поближе к склону. Стало не то, чтобы тесновато, но как-то уж слишком похоже на Ямполь. Собираясь закрутить спираль, вдруг замечаю в непосредственной близости «Спорт-7» и совершенно спокойные внимательные глаза Вовика Лоевца, проживающего нынче в Чернигове. Ах, да, он ведь в свое время заработал титул «нагловатый харьковчанин» именно за любовь к столь интимной близости. Ну, так и мы нервничать не будем - спокойненько отворачиваю, и мы красиво расходимся, вполне довольные собой и друг другом и к огромному облегчению свидетелей этой сцены, скушавших гораздо большую дозу адреналина, чем сами участники.
Под вечер в воздушное пространство, рассекаемое честным народом затесалась парочка шальных, то есть совсем ошалевших, парапланеристов. Не знаю, кто это были, но с во-о-от такими глазами. Неожиданно возникла проблема борьбы с все растущим соблазном завернуть спираль вокруг одного из этих буйков, отмечающих места максимального подъема. Я сдержалась, Юлька - нет. Глаза стали еще больше, но их обладатели мужественно продолжали почти неподвижно висеть на насиженных местах.

Лирическое отступление, навеянное описанной сценой

Парад парящей техники завершил планер, буксируемый «Вильгой», неожиданно обнаружившийся чуть в стороне и ниже. Погода тем временем медленно и неотвратимо умирала и часам к шести померла окончательно.

Далее последовали несколько северных штилевых дней на радость учлетам, которых никто не норовил бортануть во имя собственных полетов.

Из журнала хронометража:

«Исследование аэрологии юго-восточного штиля не выявило конвективного воздухообмена в нижнем слое тропосферы на высоте 0 - 120 м над уровнем виноградников.»

«В кои-то веки учлеты умудрились не проспать утреннюю погоду. Озверевшая от безделья толпа инструкторов набросилась на бедных 2,5 учлетов с ценными советами, которые те благополучно игнорировали.»

Наконец, сжалившись над ловцами Шары, погода, уломатая всего двумя бутылками пива, выпитыми на южном склоне, самовыразилась в виде 250-метровых покатушек. Излишне было бы упоминать, что они не столько удовлетворили толпу, сколько вселили веру в светлое южное будущее.

Эпизод четвертый

Партер замер

Действующие лица:
Паша Якимчук, Игорь Чулков, Саня Харин.

Покатавшиеся и не покатавшиеся накануне сбежались на южный старт при первых признаках задувающего юга. Особо нетерпеливые отважились на рискованный эксперимент на себе, и если Игорь с его 16-ю квадратами выпарил без особого труда, то 14-ти оказалось явно маловато. Санька снова занялся изучением аэрологии виноградников, уделив особое внимание буеракам правее старта с выбором места, минимально подходящего для безопасной посадки. Трудней всего оказалось определится нашему «Дитятке».

Из журнала хронометража:

Паша: Кто-то полетел вниз, кто-то летал вверху, а мне пришлось почти пятнадцать минут летать посередине. Опускало ниже 40 метров, иногда сильно ставило. В воздухе была мелкая, но сильная термичность. У меня было +3 и -3 кратковременно. После долгого и упорного сражения наконец-то вылез наверх, решил сразу не садиться, а еще немного полетать. В итоге я набрал 48 метров и когда начало садить решил смотаться на посадку. На посадке очень сильно болтало, но перед самой землей на удивление попустило.

Люда: Пока Пашка мужественно боролся за посадку сверху, Игорь бороздил склон на вполне надежной высоте, расталкивая спидбаром висящих в ложке парапланеристов. В конце концов нервы у них сдали и в воздухе остался только один, которого хищный Игорь гнал из ложки по направлению к старту. Загнав врага на ЦАГИ, волосатое «Хиппи» с чувством выполненного долга развернулось и помелось обратно в ложку. На этом концертная программа закончилась, а массовые гулянья так и не состоялись.
Побочный эффект: С Бараколя надуло несметные полчища голодных комаров, от которых первые двое суток не было спасения ни днем ни ночью. Дальше - привыкли.

Эпизод пятый

«Гравицапа»

Действующие лица:
Марчук и другие.

Когда юг силой 8-10 м/с дует с самого утра, то это не бог весть какой повод для оптимизма, так как у него есть куча времени, пока мы добежим до старта и соберемся, раздуться во что-то совсем неудобоваримое. Стартовавший первым Пашка не обнаружил в погоде ничего особенного, кроме болтанки, показавшейся его не крещенному Ямполем организму чересчур сильной. К его чести сел он только после того, как немного привык к новым ощущениям, но остаток дня и половину следующего доставал всех рассказами о том, как же его ставило. Взлетели, ну - болтает, но не так, чтобы очень, косяк восточный, потоки вонючие, потому как их сдувает из-за Бараколя, 300 метров без особых проблем, а чтобы больше - надо слегка поднапрячься. Но не всем. Еще в предыдущие дни общественность заметила, что Марчук очень неохотно крутит спирали, имея для этого весьма вескую причину - а незачем. Вот и сейчас над усердно впахивающей толпой гордо реет Вовка, которого просто поднимает везде, куда бы он не сунулся.

Из журнала хронометража:

Марчук: Говорят в моем С-15 спрятана гравицапа. Мне про это ничего не известно, но аппарат летит вверх очень шустро. Если бы он так же вперед летел, то побывал бы в Планерском. А так - доходишь до поворота на винзавод, упираешься в минуса и стоишь на одном месте. Второй раз уже возвращаюсь с высоты 300 м над стартом. Интересная была облачность: низкие размазанные тучки на 300 м и более-менее кучевые приблизительно на 600 м. Был большой соблазн слетать в низкие тучи ради интереса побывать там, но желание улететь в Планерское оказалось сильнее.

Люда: Не знаю, в С-15 вмонтирована гравицапа, или в самом Вовке, но эта неизменно маячащая где-то выше черная ворона всех достала. Вволю побродив по Бараколю и окрестностям и слегка подустав, от этой, честно говоря, все таки дурноватой погоды, народ посыпался на посадку в надежде на то, что попозже будет что-то более определенное. В воздухе остались только два самых накачанных: Гуничев и Чулков, жутко спирулирующих по их общей неизменной привычке. Поскольку ветер тем временем усилился метров до 12, то спирали Гуничева с нехилым пиханием ручки выглядели настойчивыми попытками не пробиться из-за кромки, что в конце концов он и осуществил, приземлившись внутри забора ЦАГИ. Это был первый подвиг Аполлона Клементьевского. Часам к четырем, осознав, что сегодня действует общепитовский лозунг «Лопай, что дают», народ снова полез в воздух и снова над всеми повисла та же самая гравицапа. Летать-то оно ничего, если бы не надо было стартовать и садиться. Посадки Матвеича и Пашки слегка хвостом вперед отнюдь не радовали, но заняться было все равно нечем, а чего только не предпримешь от нечего делать. Так что полчаса независимого времени были убиты мной на то, чтобы поковыряться в этом не разбери - поймешь чем, набирая и теряя высоту, периодически спасаясь в ложке и гоняясь за Марчуком, которого упорно поднимало там, где всех садило. Летать было неинтересно, а садиться страшно. Наконец, дождавшись ослабления, плюхнулась на грешную землю с чувством честно выполненного долга. Похоже, то же самое почувствовали остальные и постепенно очистили воздушное пространство. Тем временем с северо-запада подкрадывались коварные тучи, предвещающие скорое стихание и смену ветра. И тогда свой второй подвиг совершил Аполлон Клементьевский. На потеху народу, заключающему пари, он мужественно игнорировал разные мелкие поводы для срочной посадки, как то: приближающуюся против ветра тучу, стихание ветра и выложенный крест. Несколько маневров, наивно принимаемых за заход на посадку, оказывались все теми же всем надоевшими бестолковыми спиралями. Но все же он наконец выбросился в ложке и освободил толпу от созерцания столь нудного зрелища. Вскоре раздулся нехилый север, правда с западной составляющей, по этой причине да еще по причине надвигающихся сумерек никого особо не вдохновивший.

Эпизод шестой

Большой щелк

Действующие лица:
Все, кроме нас.

Приходится приступать к самой печальной странице наших сборов. Дело в том, что мы позорно прощелкали ту самую южную Погоду, в которую многие просто не верят. Виной всему собственная лень и западный косяк. Поскольку с самого утра Дня Воздушного Флота дул северо-запад, больше похожий на просто запад, то все население балки расслабилось, потянулось к столу и как-то не обратило внимания на то, что север-то постепенно стихает. Даже когда над склоном возле РДК обнаружились высоко висящие дельтапланы, никто особо не повелся, решив, что все равно уже опоздали (по большому счету, так оно и было), так как дело было к вечеру, на нашем старте и ложке дуло 2-3 м/с и казалось, что все вот-вот сдохнет. Вопреки ожиданиям ничего не сдохло до самой темноты, на РДК продолжались покатушки для всех желающих, а Пашка, единственный из нас, кто снесся стартовать, даже набрал 547 м. И все-таки все самое интересное произошло раньше. Пока Пашка тащил аппарат на юг, а мы дружно пытались убедить себя в том, что этого делать стоит, над Планерским на высоте километра крутился Юрик Павленко (пилот из Харькова на маленьком «Сталкере»). Леньчик Медведь (пилот из Киева на обычном «Сталкере») слетал к Карадагу и даже Димка (чайник из «Аэроса») на «Студенте» набрал 600 м, как понимаю, впервые в жизни. Так что шоу по поводу авиационного праздника получилось на славу, но доблестные пилоты КПИ в нем участия не принимали. Естественно, во все последующие дни мы честно бежали на юг при малейшем подозрении, что он может задуть, но, увы, я не помню, чтобы такая шара случалась чаще одного раза за сборы.

Из журнала хронометража:

Марчук: В отличие от учлетов, инструкторов ожидал забег на южный старт с выполнением (или невыполнением) норматива по неполной сборке-разборке аппарата и крутой Южный облом. Блин.

Снова Марчук: Нормальное ковырятельное парило: низко, страшновато и никакого удовольствия. Стартовал для того, чтобы потренировать те мышцы, которыми парят. Двадцати трех минут тренировки вполне хватило, после чего присоединился к народу, ожидавшему на старте «пока раздует и сформируется». Но не раздуло, а сдохло - вот облом.

Андрей Коваленко: День прожит под девизом: Парапентистов - ДАВИТЬ! (Висят над стартом, не дают стартовать).

Опять Марчук: Вечером народ, летающий на «Спортах» и прочих «Стелсах-Сталкерах», изголодавшись по парилу, выстроился в длиннющую очередь за северным молоком. Самым удачным оказался полет «Шляпы» (в миру Игорек Наконечный), который сел сверху. Остальные в меру своих качеств, качества аппарата, наличия в воздухе братьев наших меньших шкрябались вдоль склона. На фоне неудач Спортс - менов и вуменов полеты чайников смотрелись очень даже грамотно и красиво (если не видеть посадок). Слегка достали Аня и Ксюша на своем мелком «Студенте». Впечатление такое, что они делают все для того, чтобы свалиться, но «Студент» все прощает и только на посадке может ткнуть носом в г…рязь.

Так, в суете и маете незаметно приближался день отъезда, и вот тогда Великий Один позаботился о том, чтобы оставить приятное впечатление о Крыме.

Эпизод седьмой

И пусть никто не уйдет обиженным

Действующие лица:
Те же и там же.

Люда: Утро этого дня ничем не отличалось от нескольких предыдущих, в очередной раз порождая дилемму: пытаться ждать погоду, или уж наверняка где-нибудь искупаться. В результате не прогадали ни те, ни другие. На долю оставшихся досталось достаточно интересное северное парило ямпольского типа, т.е. немного ковырялистое на малой высоте, более ровное вверху с четко обозначенными потоками и даже филиалом «Поля Чудес» при посадке внизу. Такой была первая серия и закончилась она дождем. Будущее казалось достаточно беспросветным, народ разобрался в шестиметровые пакеты, но дождь прошел, Север продолжал дуть, и необходимость второй раз за день собирать аппараты становилась все неотвратимей, особенно после того, как стартовали, вернувшись с морей те, кто пропустил первую серию. Это было соваршенно обалденное широкое молоко, в котором всем хватило места. Что особенно приятно: не мешали парапланы, многое из которых почти неподвижно висели на одном месте. Было их очень много, но все они были гораздо ниже, как, впрочем, и многочисленные дельтачайники. Погода не кончалась до глубокой темноты, так что времени тоже всем хватило.
Дальнейшее происходило уже без меня. И если о нескольких летных днях можно пожалеть, зато радует то, что удалось вовремя смыться от очередных трех дней дождя.

Из журнала хронометража:

Саня Харин: Пока проснувшиеся пилоты вовсю работали клювами, поглощая с их помощью завтрак, с севера подкрадывалась огромная Шара (известная также как гравицапа). Хотя в усилениях С-14 и летел хвостом вперед при отпущенной ручке, вскоре выяснилось, что и при зажатой «по самое то» ручке он местами прет вверх +1,5-+2, причем это явление не заканчивается как минимум пару километров в поля (до озер). Отпускание ручки давало рваную четверку и немедленное прекращение движения вперед. Спиралить не хотелось совсем, т.к. любой набор за кромкой означал проблему пробиться, а в Планеркое по такому ветру не хотелось. Поэтому решил лететь подальше вперед, оставляя возможность для возвращения. При этом высотник наблюдался с одобрением, но без фанатизма. Лишь печальное свойство Шары заканчиватья отвлекло от безмятежного полета вперед и вверх. Надежда на то, что «далі буде», жестоко обломилась, как и теоретические выкладки насчет черных полей впереди слева. Азовское море и Сиваш неотвратимо скрывались за горизонт, и, стравив в броске на запад высоту с 720 до 350 м, подставил строго горизонтальному и невозмутимому ветру хвост, над западной частью Отважного понесся к месту старта, где сытые клювы уже начинали рассекать воздух.

Андрей Коваленко: У москвичей наверху и у Вжика попадали палатки, все шмотки промокли. Тосты за погоду и злые матюки. Веселые анекдоты, чтоб меньше есть хотелось. Поход на РДК (бр-р-р…) и обратно (бр-р-р-р-р-р-р…). Игорю и Грише - орден за приготовление ГОРЯЧЕГО (!) СУПА(!!!) в таких ………. Условиях.

Саня Харин:
Два дня спустя.
Затихающие дожди, некий север, позволивший набрать 100 м и при появившихся в воздухе каплях сесть сверху редким стартовавшим.
На следующий день.
Ушедшая бяка оставила после себя классическую северную погоду с кучевкой и наборами днем, и стихающим ветром, и тучами тряпок, и реющим над ними Пашкой к вечеру. (Кстати сказать, реял он на 700 метрах.)
Еще через день. Небо предотъездного дня выглядело не хуже вчерашнего, но приземный ветер отличался в корне. Перетягивание восточного штиля между подающим призрачные надежды югом и более-менее сносным непарящим севером шло с переменным успехом и закончилось, естественно, вничью. Расцветающее кучевкой полуденное небо бороздили кружащиеся планеры, горячее плато Узун-Сырта - толпы мух, количество которых не уменьшали ни редкие смерчи, ни явно зажравшиеся стрижи и прочие насекомоядные. Даже какой-то засохший колючий кустик сумел обработать повисший над южным стартом при прохождении облака с севера смерч и в красивой спирали унесся под это самое облако.

Люда: Вот и все. В заключение обращаюсь к дяде Коле Наливайко с просьбой зачесть Хадж мне и всему клубу «Альтаир», потому как, хоть и не совсем в положенные сроки, но в море мокли, вино пили и даже где-то как-то летали, что подтверждается показаниями свидетелей и задокументировано в журнале хронометража.