Одаев 2006
Пляшем на виражах,
повороты веками. Никому нет конца, даже тем, кто не с нами. ДДТ -Первая попытка--- Матвеич, крутивший поток метров на двести выше меня, развернулся по ветру и полетел в сторону Одаева. Нолики на моем приборе сменились минусами, и набранные с таким трудом триста метров начали стремительно уменьшаться. Плюнув на поток и ловко увернувшись от собственной слюны, я зажал ручку и начал пробираться назад, в динамик. Провисев в таком положении секунд десять, я понял, что стою на месте, и зажал ручку еще сильнее. Но этим я смог добиться только увеличения скорости снижения, и провода ЛЭП стали приближаться еще быстрее. Лишь взведя полиспаст и зажав ручку максимально сильно, я добился некоторого поступательного движения, и столбы ЛЭП неспеша поплыли назад. Пробиваясь против ветра и борясь с раскачкой аппарата, я еще раз вспомнил слова Сергеева о том, как важно учиться летать на повышенной скорости. Вернувшись в динамик я решил уделять максимум внимания тому месту, с которого сошел предыдущий поточек. И меньше чем через пять минут мои усилия были вознаграждены. На секунду запахло теплой пылью, и под пронзительный писк прибора я начал быстро ввинчиваться в небо. Этот поток был гораздо более мощный чем предыдущий. Через некоторое время в него подтянулись Лысенко, Бублик и Вася Бойко. Некоторое время я ошибочно считал, что очень удачно кручусь в небольшом поточке, но через некоторое время обнаружил, что Лысенко, летевший ниже и немного в стороне, успешно догонял меня, и несколько широких поисковых спиралей везде показали скороподъемность не ниже +3 м/с. Я пришел к выводу, что мы находимся в широкой термической волне, вызванной массовым сходом потоков с поля на противоположной стороне Днестра. В любом случае, это была шара, и ее необходимо было использовать на всю катушку. Среди потокового изобилия я нашел место, где устойчиво показывало +6 м/с, и заломил крутую спираль. Но к моему удивлению, народ не отставал, а Женька Лысенко даже оказался немного выше меня. Помня о первой неудачной попытке, я не спешил радоваться, и морально был готов в любой момент вернуться в динамик. И только на высоте 1200 м, на полпути между Исаковым и Одаевым, пришло понимание, что это уже улет - пока еще неизвестно куда и зачем, но это улет - первый улет в моей жизни. Тиховский так и не приехал из Одаева, и упражнение не поставил. Лететь можно было куда угодно. Правда, на всякий случай я решил, что за Бубликом лететь не буду. Неожиданно внизу возник Одаев - сейчас я видел его впервые в этом году. Я увидел лагерь Харьковчан и нижнее посадочное поле. Со стороны дуба на высоте метров 300 по направлению к верхнему посадочному полю летел белый дельтаплан. В последствии я узнал, что это был Матвеич. -Улет--- За Одаевым начиналась терра инкогнита. С тревогой я осматривал незнакомые дали, вспоминая о засунутом в подвеску планшете. Познания о географии тех мест у меня были очень отрывочными - я помнил, что дальше на север начинается родина Белорусов, но так далеко я решил пока не залетать. Пока что прямо по курсу находилось село, названия которого я не знал. Его я решил облететь слева, чтобы выйти поближе к Ивано-Франковской трассе. Тем временем поточек в котором я крутился, закончился, и решительно развернувшись по ветру я зажал ручку. На приборе установилась скорость снижения -3 м/с, но благодаря сильному попутному ветру я быстро продвигался вперед. Некоторое время я изучал внимательно изучал местность внизу, а потом наконец-то вспомнил про GPS, и включил его. На экране появились разные буквы и цифры, и изучив меню я понял, что в памяти GPS остались только точки с прошлого чемпионата. Самой крайней точкой в нужном мне направлении был Одаев, а впереди был пустой экран. Повозмущавшись по поводу своей слабой подготовки к маршрутному полету, я переключил GPS в режим компас, с указанием направления на Одаев. Я рассуждал, что если я буду лететь в основном по ветру, то так как я пролетел прямо над Одаевом, в таком режиме стрелка будет показывать направление, откуда дует ветер. Даже такая информация будет лучше, чем ничего. Снизившись до высоты 800 метров, я опять начал высматривать поле для посадки, и попутно искать потоки. Очень скоро мне удалось найти слабенькую единичку, а потом и +1,5...+2 м/с. На высоте около километра я увидел Женьку Лысенко - он был выше меня и ближе к Одаеву и И-Ф трассе. Обрадовавшись, я полетел к нему, проверить скороподъемность потока, в котором он крутился. Мы летали совсем близко, кружась в одной спирали. Женька летел с таким видом, как будто он знал куда надо лететь дальше. Я этого не знал, но было стыдно это показывать, и я тоже постарался принять невозмутимый и уверенный вид, и крутил поточек дальше. Но через некоторое время, рассматривая местность впереди, я ощутил сильнейшее дежа-вю. Это место я неоднократно видел на фотографиях, сделанных с воздуха, а потом сопя от зависти искал его на карте. Характерную клумбу нельзя было спутать ни с чем другим - это был поворот в Клубiвцях. Одна дорога вела в сторону Одаева, а другая поворачивала налево, в Ивано-Франковск. Эту клумбу проезжают все, кто едет в Одаев из Ивано-Франковска. Все стало на свои места - значит, мы действительно летим над трассой, а то село, что мы оставили позади слева, называлось Тлумач. Я не ожидал, что нам удастся залететь так далеко, но теперь, когда выяснилось наше месторасположение, был готов лететь дальше. И бросив поточек, пошел на второй переход. Ветер по прежнему дул в спину, и GPS показывал путевую скорость более 80 км/ч. Четыре километра я пролетел очень быстро, и вот уже я за Клубiвцями. Слева в дымке уже проглядывались смутные контуры Ивана-Франковска, впереди был Днестр, за которым начинались практически сплошные леса. Можно было пролететь еще несколько километров вперед, но это значило сесть вдали от оживленной дороги, на которой можно расчитывать поймать машину. После раздумий, я решил считать, что я достиг границы игровой карты, и дальше лететь некуда. Приняв такое решение, я начал летать над полем, высматривая наиболее удобное место для посадки. Мне предстояло стравить 600 метров, и когда я решил снижаться, по извечному закону Мерфи на пути начали попадаться сильные восходящие потоки. Когда мне надоело просто летать над округой, разглядывая окрестности, я отыскал нисходняк и скрутил в нем пару спиралей. Определил направление ветра по пыли, летящей из-под колес трактора, и аккуратно сел точно на то место, которое наметил с воздуха. На грунтовую дорогу посреди поля, в ста метрах от шоссе. Измерил с помощью GPS расстояние по прямой до точки старта, получилось 27,5 км. Полет закончился, в воздухе я провел чуть больше часа. Потом я разбирал дельтаплан, общался с местными, и обзванивал по мобилке остальных улетевших. Женька Лысенко улетел дальше на север и пролетел 32 километра, долетев до Вильшаницi, Женька Бублик сел за Тлумачем, хотя мог лететь и дальше. Потом приехала Юлька с одним из КМЗ-шников на "Москвиче", и всех нас подобрала. И потом мы долго ехали назад, проникаясь сознанием, сколько же мы все-таки пролетели. По пути мы купили вина, и пили его при свете костра, и Юлька играла нам на гитаре. Для нас светили звезды, звенели цикады, и ночь была прекрасна. -Тучи--- После того, как мы побывали в гостях у большого неба, на нас объявили охоту большие черные тучи. Возможно, в качестве острастки за незваное вторжение, а может они сочли нас слишком грязными, и решили отмыть хорошенько - я не могу точно сказать. По крайней мере в пользу второй версии говорит то, что мылись мы за десять дней всего два раза - один раз в Исаковском водопаде, а второй раз в бане в Одаеве, про которую более подробно расскажет Бублик. Иногда тучи охотились по-одиночке, но чаще всего собирались в отряды, и устраивали засады прямо над нашим лагерем. Редкие смельчаки, выползавшие из укрытия для приготовления еды поливались из туч метким дождем всех калибров. Во время таких осад мы отсиживались в палатках, и посмеивались над усилиями туч нанести нам какой-либо вред. Но перед самым отъездом, когда мы с Бубликом и Саней Локтем опрометчиво пошли в село за водой, тучам удалось привести в исполнение свои черные замыслы. Пока мы шли по улице, на востоке быстро собралось зловещее грозовое облако и решительно двинулось в нашу сторону. Набирая воду из колодца, мы обреченно смотрели на небо, понимая, что на этот раз от расплаты нам не уйти. Я попробовал принести в жертву Саню, облив его водой из ведра, но неумолимые хляби разверзнулись, и хлынуло. Набирать воду дальше смысла не было. Пятилитровые бутыли наполнились дождевой водой меньше чем за минуту. Вылив на нас цистерну воды тучи разбежались. Взяв полные бутыли, мы побрели в лагерь, громко чавкая водой в кроссовках. Каково же было наше возмущение, когда оказалось что в лагере никто не намок. Тем не менее наше предложение просушиться как следует было встречено единодушным одобрением. Для этого в магазине был закуплен стратегический запас вина, очаг был перенесен на более романтическое место, раздобыта банка бензина для розжига отсыревших дров. Юлька настраивала гитару, в котел заливали вино и сыпали специи. Перед самым началом сушки для разбавления глинтвейна было принято решение купить еще и водки. Когда от Юлькиных песен над котелком вспыхивало синее пламя, мы считали что глинтвейн готов, и посылали нового гонца в магазин за вином и водкой. Ближе к утру гонцы закончились, а магазин закрылся. Самые стойкие поползли по палаткам отсыпаться, а менее стойкие остались лежать вокруг костра, где их пинал Матвеич, который уже проснулся и удивлялся следам нашей ночной оргии. -Молоко--- Это ночное пиршество не прошло незамеченным, и наследующий день нам было позволено покататься в вечернем динамике. В молоке хозяевами положения были начинающие пилоты КПИ и ХАИ, которые крутили пилотаж вокруг прифигевших парапланов. Локти тралили склон умудряясь лететь ровным строем, при этом непостижимым образом выдерживая одну скорость, а для усиления эффекта зубасто улыбались. Парапланеристы, с трудом пережившие первую волну учлетов, при виде этого шестидесятичетырехзубого оскала хватались за сердце и спешно уходили на посадку. Женька Бублик методично летал вдоль склона, озабоченно поглядывая на часы. До юбилея ему оставалось сорок две с половиной минуты. -Отъезд--- Десять дней пролетели незаметно, и настал день отъезда. Скрипя зубами, мы разбирали аппараты в два метра, провожая глазами улетавших Матвеичей и Бублика. Уезжая из Одаева, мы помахали Женьке Лысенко, который проснулся позже всех, и еще только вставлял латы в свой безмачтовый аппарат. В голубом небе светились кучевые облака, и просили нас не уезжать. Я объяснял им, что мы еще вернемся, и вместе все замечательно полетаем. Проезжая Озеряни, я попросил водителя посигналить Женьке Лысенко, который сидел на поле за селом и доставал латы из аппарата. Вот так и прошли мои пятые Одаевские сборы.  Рисунок автора |